Папарацци — развлекательный online-журнал о звездах Совместно с Гайдпарк Папарацци - развлекательный online-журнал о звездах
вход
| регистрация
Фриске Пугачева Бузова Водонаева Боня Седокова Волочкова Гомес Кардашян Собчак Шейк Шишкова Барановская Дом 2


Сaмое гoрячее за неделю!


1
Леонид Парфенов

Леонид Парфенов

звезда ТВ

Даже Марья Ивановна из Стерлитамака и Петр Геннадьевич из Вышнего Волочка понимают: если корреспондент в кадре куда-то идет широким шагом, при этом трясет головой и размахивает руками, - он совсем не болен. Он подражает. Великих актеров много – на любой вкус и цвет, певцов хороших не счесть, талантливых врачей и сталеваров-стахановцев найдется десяток. А вот главный журналист в нашей стране один - Леонид Геннадьевич Парфенов.

Детство

Биография у него какая-то ломоносовская получилась. Хотя где еще родиться «светочу», «ориентиру» и «учителю», как не в маленькой разбитой деревеньке Улома Вологодской области? Леонид Парфенов, оказывается, горожанин в первом поколении.  Хотя и город-то этот центром культурной жизни не назовешь. Суровый Череповец, где на одного интеллигента двадцать рабочих и тридцать труб,  - именно туда инженер-металлург Геннадий Викторович и учительница Альвина Андреевна переехали через несколько лет после рождения своего первенца Леонида. Как в таком соседстве смог сформироваться самый громкий голос постсоветской эпохи – настоящая загадка. «Череповец - скучный и заунывный город, и жизнь там была хоть и небедной, но очень скудной, - признавался журналист. - Люди там, например, читали «Праздник, который всегда с тобой» только потому, что они никогда не были в Париже... То есть я вообще был не к той, как говорится, шубе рукава. Слишком было очевидно с раннего детства, что я не смогу забить гвоздь в стену не криво. Меня жизнь постоянно сшибала, показывала, что в этих делах трудовых я ничего не могу. Я на самом деле был достаточно одиноким мальчиком».
Единственным миром, где это череповецкое чудо-юдо могло почувствовать себя свободно, был, конечно, мир литературы. Уже классе в шестом Парфенов прошел всю школьную программу, а к десятому дорос до таких авторов, которых даже в гуманитарных ВУЗах не проходят. Отличником, правда, он никогда не был – точные науки никак не давались, зато с историей и литературой Парфенов дружил. Зачастую за свои двадцатистраничные школьные сочинения Леонид Геннадьевич получал решительную «три», но на что еще мог рассчитывать советский подросток с таким-то культурным багажом? «В детстве я просто утонул в Бунине! И к концу восьмого класса одолел его полностью! – признавался журналист. - Из девятого тома до сих пор помню куски наизусть, из «Освобождения Толстого», например. Но при этом, если уж честно признаться, с большим трудом я прочитал роман «Рудин» и не до конца дочитал «Что делать?». 
Тут надо сказать отдельное спасибо родителям Парфенова, которые на инакость ребенка смотрели снисходительно. Отец, конечно, мечтал о серьезной профессии для сына, но потом благоразумно махнул рукой. Леонид как-то сразу определился с будущим ремеслом – постоянно пописывал статейки в районные газеты, а в 13 лет был даже награжден поездкой в «Артек» на слет юнкоров. В течение всей смены он писал в «Пионерскую правду», да не отчеты о сборе макулатуры, а настоящие романтические эссе: «Юнкоры должны донести взгляд своего юного поколения, должны как бы снизу вверх взглянуть на взрослые вещи. И, быть может, их взгляд и будет самым верным?». Поэт! Находить романтику в прошлом и настоящем Парфенов может до сих пор, только теперь это называют его фирменным стилем. А в 15 лет Леонид Геннадьевич впервые оказался в Ленинграде, и с тех пор в выборе ВУЗа и факультета ни разу не сомневался. «По меркам Череповца поступать в Ленинградский государственный университет было слишком круто, - признавался Парфенов. - По нынешним временам это звучит не бог весть какой отвагой, но тогда... «Эк, куда он метит! Эк, какого он мнения о себе!», - часто слышал я. Все в нашем маленьком городке считали, что я переоцениваю себя, а некоторые даже видели во мне зазнайку». Конечно, все недоброжелатели были посрамлены. В 1977 году счастливый Парфенов отбыл в Ленинград.

Карьера

Парфенов стал, пожалуй, первым отечественным властителем дум, для которого форма стала определять содержание (а не наоборот), и эта форма должна была стремиться к безупречности, так же, как и ее изобретатель. Очутившись в Ленинграде, Парфенов, первым делом озаботился своим внешним видом. Сразу же, на первом курсе устроился на две работы: ему нужны были деньги для восполнения непростительных пробелов в гардеробе. «Я приехал в Ленинград с двумя рубашечками, и даже школьная форма еще употреблялась, - с серьезным видом рассказывал журналист. - Но потом я быстро собрал весь джентельменский набор: кожаный пиджак, джинсы, сапожки со скошенным каблуком, куртка с пристегивающимся мехом, водолазки одна бежевая, другая черная, у поляков купленные. Я получал модную профессию, которая предполагала тип уличного щеголя».

Что делают ленинградские денди с череповецкой пропиской? Конечно, ездят за границу, и плевать, что на дворе конец 70-х. Леониду Геннадьевичу повезло жить в одной комнате с болгарскими студентами, которые каждое лето возили его к себе в гости, на море. Заграничных каникул молодому Парфенову было мало, поэтому стажировалось будущее светило журналистики в ГДР – еще один штрих к портрету безупречной формы.  «Первая поездка за границу была настоящим культурным шоком, - рассказывал Леонид Геннадьевич. -   Для меня открылся значительнейший пласт мирового искусства, который не доходил до СССР! Кустурица после первого его просмотра в Болгарии произвел на меня просто убийственное впечатление своим драйвом. Из кинотеатра, как сейчас помню, я вышел тогда совершенно расплющенным. А потом, через две недели, прочитал про этот фильм в «Известиях». «Кинофестиваль в Канне. 1-е место. Фильм «Отец в командировке». Реж. Э. Кустурица». И все! Я был просто возмущен такой рецензией. Тогда, после ядовитого вкушения Запада, я стал понимать, что я не очень советский человек».

Этот не очень советский молодой человек в кожаном пиджаке, джинсах, с зонтом-тростью «Три слона» после окончания одного из лучших ВУЗов страны оказался на вокзале родного Череповца. На совершенно не милой сердцу Вологодчине  - проклятое распределение - ему предстояло проработать следующие четыре года. Газета «Вологодский комсомолец» одновременно приобрела талантливого корреспондента и большие проблемы – Парфенов так и норовил написать про что-нибудь запрещенное, вроде подпольных рокеров. Произведения молодого журналиста постепенно доходили до столицы, затем, когда Парфенов устроился на Вологодское телевидение, ему стали давать задания из Останкина. В конце концов, в 1986 году руководитель Молодежной редакции Центрального Телевидения Эдуард Сагалаев пригласил вологодский самородок к себе, корреспондентом в программу «Мир и молодежь». «Мне никогда ничего легко не давалось, мне никто не ставил ни голос, ни осанку, - рассказывал Парфенов про свои первые шаги на телевидении. - Тогда же человеку было не просто попасть в кадр: сначала ты мог появиться ухом на чьем-то интервью, потом в пол-лица еще где-то и так далее. Я делал материалы в "Пресс-клубе", которые обсуждались в эфире, потом вместе с Кирой Прошутинской снимали "Репортаж с последнего ряда" из Дома кино с заседаний межрегиональной депутатской группы».

Леонид Геннадьевич, конечно, скромничает: карьеру он делал стремительно. Всего лишь за четыре года он прошел путь от вологодского корреспондента до ведущего, а это уже было не ухо, и не пол-лица, а самый, что ни на есть, ан фас и в полный рост. Для начала совместно с Андреем Разбашом Парфенов сделал документальный фильм «Дети ХХ съезда», за, который, кстати, получил весьма солидный гонорар. Закрепил же наступательный прорыв Леонид Геннадьевич своей собственной программой. Первый выпуск культовой передачи «Намедни» состоялся в конце 1990 года. Информационная программа «неполитических новостей» - жанр для Советского Союза новый, революционный, да и мальчик на экране выглядел уж слишком развязно. Не запомнить его было нельзя. «Это было начало 91-го года, - вспоминал журналист. - Были талоны на сахар, я стоял в  огромной очереди их отоваривать. И тут какая-то тетка стала всех расставлять: «Вот вы, дама, тут стоите, потом мужчина, потом «намедня» этот, потом та женщина». Так я узнал, что я стал знаменитым».

Уже через несколько месяцев после того памятного события «намедню» с его неполитическими новостями благополучно отстранили от эфира – за неправильные высказывания о событиях в Грузии. Правда, первая опала была недолгой и прошла безболезненно. Вместе с крахом СССР в жизни Парфенова начался новый этап –телекомпания ВИД.  На главном канале страны, «Останкино», Леонид Геннадьевич проработал четыре года, в течение которых вел две авторских программы: «Дело» и «Портрет на фоне». Параллельно начал сотрудничать с только что образовавшимся НТВ. И сразу такая удача! Первый проект для нового канала шоу «НТВ - Новогоднее телевидение», принес ему главную профессиональную награду – «ТЭФИ». Кстати, и культовый проект 90-х – «Старые песни о главном» - тоже были придуманы Парфеновым. Во второй части знаменитой новогодней трилогии он даже сыграл роль самого себя. К тому времени ведущий окончательно перешел на НТВ и сосредоточился на главном деле своей жизни – программе-брэнде «Намедни». 
Где-то там, в конце 90-х и произошла трансформация очень хорошего журналиста в журналиста великого. Революционный парфеновский стиль рассказа и показа очень быстро стал каноническим, а сам ведущий – образцом для подражания и предметом обожания для сотен его коллег. «Намедни» просуществовали на НТВ до мая 2004 года. После достопамятного скандала с руководством канала Леонид Геннадьевич вынужден был покинуть телевидение. В течение трех лет он пробовал себя в качестве главного редактора Newsweek, поднимал его тиражи в три раза, но все-таки скучал. А тут лучший друг Константин Львович Эрнст очень кстати предложил эфир и безграничное финансирование. На «Первом канале» один за другим появлялись документальные блокбастеры с миллионным бюджетом: «И лично Леонид Ильич», «Птица-Гоголь», «Хребет России» и последние детище журналиста – программа «Какие наши годы!» Заоблачные рейтинги эти проекты не приносили, но тут же главное статус, стиль! Иметь Парфенова на своем канале – удовольствие дорогое. Но кто об этом удовольствии не мечтал?

Гражданственность

Ну, с профессией все понятно. Работы Парфенова уже давно разобраны на винтики-шурупы, засмотрены студентами-журналистами и заучены как стилистические приемы. А что же с гражданской позицией? Столь необходимое для каждого уважающего себя властителя дум качество в Леониде Геннадьевиче не то, чтобы отсутствовало, а было как-то размыто. Вот, например, самый громкий телевизионный скандал общественного значения – «переворот» на НТВ в апреле 2001 года. Тогда большая часть журналистского коллектива возмущенная вмешательством государства в свою работу, подала заявление об увольнении. Леонид Геннадьевич в свою очередь остался, заявил, что его «свободу слова никто не ущемлял», и был немедленно введен в совет директоров канала. Правда, пламенная любовь с новым руководством продлилась недолго. Уже в 2004 году, после показа в программе «Намедни» сюжета о вдове Зелимхана Яндарбиева, Парфенову решительно указали на дверь. Тогда об ущемлении свободы слова Леонид Геннадьевич уже говорил по-другому: «Не надо нас учить родину любить. Я 25 лет профессионально работаю журналистом, 25 лет я слышу: "Не время, брат, не время..." Надо, наконец, понять: информация  не бывает вредной».
Правда, оппозиционного пафоса в Парфеновских материалах с тех пор поуменьшилось – от греха подальше, и гражданская позиция осталось такой же туманной. В 2006-м году он воспевал романтику брежневского застоя в документальном фильме «И лично Леонид Ильич», а четыре года спустя, получая премию Владислава Листьева, обрушивался с критикой на точно такой же застой образца нулевых. «Журналистские темы, а с ними вся жизнь окончательно поделились на проходимые по ТВ и непроходимые по ТВ, - говорил с трибуны Пафенов, -  Институционально это и не информация вовсе, а властный пиар или антипиар - чего стоит эфирная артподготовка снятия Лужкова - и, конечно, самопиар власти». Столь неприкрытая критика власти от одного из самых популярных телеведущих страны для общественности стала настоящим шоком. Либералы-интеллектуалы тут же подняли Парфенова на щит борьбы с диктатурой. Правда, даже самые его преданные поклонники до сих пор иногда задаются малодушным вопросом: «А в чем же выгода была?»

Семья

Одна из самых долгоиграющих сплетен останкинских коридоров – и это, конечно, происки завистников – слух о нетрадиционной сексуальной ориентации Парфенова. В телевизионном цеху найдется не один десяток людей, которые «видели», «знают» и «абсолютно уверены» в том, что известный журналист предпочитает молодых людей. Мол, не случайно у такого состоятельного и импозантного мужчины жена отнюдь не королева красоты. Леонид Геннадьевич, понятное дело, подобные слухи не комментирует, да и вообще о личной жизни предпочитает не говорить. А вот ведущая программы «Счастье есть» Елена Чекалова о своей супружеской жизни рассказывает с удовольствием, причем исключительно в восторженных тонах. «Наверное, я женщина, которая получает от мужа самое большое количество цветов на свете. Причем и по поводу, и без него, - признавалась в одном из интервью жена Парфенова. - Вообще всю жизнь я вижу со стороны Лени только рыцарское отношение к себе. Вот даже взять вчерашний день: я пришла со съемок уставшая, а дома — накрытый стол, и весь вечер муж за мной ухаживал».

Парфенов и Чекалова познакомились 25 лет назад. Леонид Геннадьевич тогда еще работал на Вологодском телевидении, но его репортажи уже доходили до столицы. Один из них однажды увидела московская журналистка Елена и попросила талантливого корреспондента сделать материал для газеты, в которой она работала.  Так завязалось знакомство, которое скоро переросло в романтическую влюбленность. «Когда мы с ним подружились, Леня как-то сказал: «Я могу показать тебе Петербург, какого ты не знаешь. Хочешь?» И я согласилась. - Он провел меня по своему, Петербургу. Я была просто ошарашена. И поняла, что влюбилась в него. Он был какой-то особенный: с одной стороны, очень естественный в общении, с другой — ироничный, с европейским изыском».

Через некоторое время, в 1987 году Парфенова и Чекалов поженились. Через год у них родился старший сын Иван, а в 1993 году дочь Мария. «Леня оказался просто фантастическим отцом, - откровенничала жена телеведущего. - Всегда меня жалел. Сам стирал пеленки, гладил, делал все домашние дела, бегал по магазинам за продуктами. Как бы ни уставал, всегда уделял время и сыну, и дочке». Своим детям Парфенов и Чекалова дали европейское образование. Иван учился в Англии, Германии, в прошлом году закончил экономический факультет миланского университета. Мария также уехала в Италию, где поступила в школу Британского совета на отделение ресторанно-гостиничного бизнеса.  

Дом

Леонид Геннадьевич признается, что до сих пор так и не чувствует себя москвичом: населенный пункт, где за последним домом не стоит глухой лес и где не течет могучая река, он домом назвать не может. Тоска по суровой природе севера была так сильна, что Парфенов очень долго выбирал себе загородное жилье. Место должно было быть тихим, лесистым и уединенным - чтобы крыльцо в забор соседа не упиралось. Островок Вологодчины в Подмосковье тележурналист нашел в поселке Болшево, что по Ярославскому шоссе. Внешне двухэтажный домик напоминает швейцарское шале, а вот внутри – настоящий северный быт. Большой любитель артефактов, Парфенов привез домой несметное количество предметов интерьера с исторической родины: буфеты, горки, расписная утварь. Получился родной поселок Улома в миниатюре в нескольких километрах от МКАДа. 

Комментариев нет







+ Добавить в закладки
+ Добавить нoвость