Православная видящая откровенно рассказала, почему годами скрывала свои добрые дела, как закупает технику для бойцов на передовой и почему находит общий язык с простыми священниками в глубинках.
- В последнее время ваш фокус внимания явно сместился в сторону восстановления разрушенных сельских храмов. Почему вы выбрали именно этот - долгий и финансово затратный путь, вместо привычного для звезд индустрии хайпа?
— На самом деле я занимаюсь благотворительностью очень много лет, просто абсолютное большинство своих историй никогда не афишировала. Но сейчас, когда у меня появилась определенная популярность, люди сами стали писать: «Елизавета, мы тоже хотим помогать, но безумно боимся нарваться на мошенников, не знаем, кому верить». Поэтому я решила стать своего рода открытым связующим звеном. Я рада, когда ко мне присоединяются.
Было время, когда я активно помогала отказникам — совсем маленьким деткам в роддомах. Сама покупала памперсы, сухое питание, и привозила туда. И знаете, какое это было страшное, циничное время? Мне приходилось своими руками разрывать упаковки памперсов и вскрывать баночки с едой прямо при передаче, чтобы медсестры потом не смогли все это продать на сторону.
Очень много помогала детдомам постарше: мы своими руками ремонтировали комнаты для детей-сирот прямо в учреждениях, привозили моих друзей и клиентов, учили девчонок готовить, мальчишек — мастерить, обучали ребят финансовой грамотности. Но, к сожалению, человеческий фактор и там сыграл свою роль. Руководство одного из детских домов проявило черную зависть. Для них было дикостью, что я помогаю просто так, не зарабатывая на этом деньги. За спиной начали шептаться, будто Петрова метит на место замдиректора... Хотя мне это было абсолютно неинтересно, я просто хотела подарить детям капельку тепла.
Помощь монастырям и храмам была в моей жизни всегда. У меня есть несколько любимых святых мест, куда я регулярно приезжаю с подарками и перевожу крупные суммы. Сейчас для меня критически важно помогать восстанавливать именно сельские храмы.
Поймите, в центральных городах и мегаполисах всегда есть много богатых жертвователей и крупных меценатов. А вот в поселках и деревнях меценатства нет от слова «совсем», там храмы просто разрушаются от времени. Мой сводный брат профессионально занимается реставрацией и восстановлением церквей в Архангельской области — делает это абсолютно бесплатно, просто отдает свой труд, как благотворительность. У нас это в крови, это заложено в семье, и этому же я учу своих детей.
Мне искренне странно, когда люди спускают баснословные деньги на пятнадцатую по счету брендовую сумочку или безумно дорогие туфли. Для меня это дикость. Как сказано в Писании: «Собирайте сокровища не на земле, а на небесах». Важно собирать сокровища своими благими делами и хорошими поступками, а не тем, что висит у тебя в шкафу.
- Известно, что вы регулярно организуете отправку гуманитарных грузов и спецсредств на фронт. С чего началась эта помощь и что бойцам нужнее всего сейчас?
— Да, я регулярно организую отправку гуманитарных грузов на передовую. Во-первых, я выросла в семье военного с огромным почтением, уважением и любовью к своей Родине. Мой папа — капитан, брат окончил военное училище, муж окончил военный институт. Для меня патриотизм в крови. Когда в стране идет специальная военная операция, я просто не вижу для себя другого варианта времяпрепровождения, кроме как помогать фронту всем, чем могу: делом, молитвой, реальной помощью.
Просто жить, ходить по ресторанам, фотографировать губы, вкусившие салат «Цезарь», и выкладывать это в запрещенную соцсеть в то время, когда ребята защищают нас ценой своих жизней... Для меня это дико и странно. И еще более дико, когда хейтеры пытаются принизить эту деятельность, заявляя: «О, Петрова опять собирает наСВО». Ну конечно, у кого, что болит, тот то и видит в меру своего воспитания. Для меня вопроса «помогать или нет» никогда не существовало.
В самом начале СВО ко мне начали обращаться матери и жены бойцов, которые ушли на фронт. Рассказывали, что ребятам остро не хватает специфических вещей: медикаментов, систем РЭБ, мощных аккумуляторов, колес, кабелей связи, инструментов для ремонта техники. Помню, как сама закупала по 20 огромных бобин провода — «витой пары». Мы всегда помогаем строго адресно, а не «на деревню дедушке». Привозим прямо в часть, ребята лично забирают. Недавно я купила два мотоцикла для выполнения боевых задач. Большую часть того, что я зарабатываю, я отдаю туда. И это нормально.
Наоборот, страшно, когда люди устраивают пир во время чумы, проводят какие-то вычурные мероприятия, скачут и пьют, пока другие люди стоят на страже их жизней и здоровья их детей. Мои подписчики в соцсетях с радостью участвуют в этих сборах, сами закупают и помогают отвозить грузы.
Это единственный правильный способ существовать сейчас. Это как в пандемию: люди поддерживали друг друга, чтобы просто не сойти с ума от одиночества. Тогда у меня были другие задачи — я помогала одиноким старикам, возила продукты и лекарства заболевшим, просто разговаривала по душам. Нужно всегда оставаться людьми.
- Вы получаете много благодарностей от прихожан и сельских священников за помощь в восстановлении приходов. Как складываются ваши отношения с простыми батюшками «на местах»? Помогает ли это общение находить взаимопонимание с церковными догматами?
- Это довольно острый вопрос. Когда я помогаю просто,как рядовая прихожанка и сельские священники не знают о моей телевизионной деятельности, никаких вопросов и трений вообще не возникает. Понятно, что далеко не каждый батюшка сможет открыто сказать своему церковному начальству: «Знаете, нашему приходу материально помогает ясновидящая». Это было бы как минимум удивительно, руководству пришлось бы слишком долго объяснять, кто я и почему помогаю. Я этого и не требую, мне не нужны лавры.
При этом среди церковнослужителей у меня есть немало близких друзей. Это люди, которые прекрасно знают, чем я занимаюсь уже очень много лет. Они видят, что моя деятельность никак не связана с греховными вещами — с гаданиями, целительством, приворотами или отворотами. Напротив, они знают, что я веду свою миссионерскую деятельность и проповедую людям веру в Христа. Вот так я живу, так и работаю. Поэтому с батюшками на местах у нас складываются прекрасные, теплые отношения, но по понятным причинам называть их имена публично я никогда не стану.